Раковые дети, мёртвые жирафы и мясоедство

Намедни со мной приключилась очень оживлённая и местами крайне острая дискуссия, в ходе которой обсуждались проблемы диагностики и лечения рака, легализация детской эвтаназии, а так же умерщвление датчанами своих жирафов.

Этим постом я бы хотел её продолжить для большей аудитории, высказав свою точку зрения.

1. Безнадёжно больные млекопитающие, вне зависимости от их принадлежности к роду человеческому, должны умерщвляться как можно быстрее. В случае с людьми – больной должен сам принять решение о времени и способе ухода из жизни. В случае с малыми людьми – родители ребёнка не должны цепляться и проявить милосердие в смерти. Нет никакого логически-верного обоснования причинения бесконечных мучений человеку в попытках продлить его существование. Если известные средства лечения уже были перепробованы и ничего не помогло – человека надо отпустить, а не ширять опиатами по расписанию. Родственники, возводящие себе пьедестал мучеников у кровати умирающего ребёнка, омерзительны. Государство, обрекающее людей на мучительнейшую смерть, запрещая смерть по желанию – просто бесчеловечно.

Государство, выдавая паспорт человеку, удостоверяет его в том что он способен нести ответственность за свои решения и волен распоряжаться всем что имеет, но, почему-то, кроме жизни. Я считаю, что каждому мудоёбу, который выступает против эвтаназии, нужно сначала дать почувствовать на собственной шкуре, что такое рак. Ну, там, бычки об него тушить каждые две минуты, или погрузить в воду и заставить долго-долго, годами, дышать через соломинку и периодически взрывать петарду в лёгком.

Если бы государственные деньги, которые тратятся на поддержание жизни считанных раковых больных, тратились на повальную раннюю диагностику рака (а их хватит, я почти уверен), то, возможно, один небезразличный мне человек сейчас бы не рвал себя на части рядом с мамой с раком в терминальной стадии.

Есть другой момент, о котором я недавно узнал – больные очень редкими заболеваниями. Настолько редкими, что на всю Россию их человек тридцать. Эти болезни смертельны и лекарства для этих людей просто баснословно дороги – буквально сотни тысяч долларов за упаковку. Но с ними люди могут жить более-менее нормально. И, когда между фарм-компаниями, которые занимаются разработкой таких лекарств, и государством ведутся переговоры о закупках на следующий период, то обычно диалог ведётся примерно следующим образом: “Ну, вы понимаете, вы запрашиваете -дцать миллионов долларов из нашего и без того бедного бюджета для поддержания жизни вот этим считанным людям. Мы не можем себе этого позволить, мы можем дать только ½-дцать.” – “Ну, хорошо, вот вам список больных, пожалуйста, отметьте здесь, кто из них в следующем периоде умрёт.” И деньги даются. Несмотря на то что налоговые выплаты этих людей никогда не окупят затрат на их лечение.

Вот тут и начинается настоящая битва логики, милосердия, человечности и практичности. За годовой бюджет не лечения, а поддержания жизни такого больного, можно построить хорошую районную больницу и выкрасить всю округу зелёнкой в четыре слоя. По идее, за счёт улучшения медицинского обслуживания, будут спасены пара-тройка десятков жизней, или, как минимум, продлены на несколько лет жизни людей, которые бы в другой ситуации только копили бы травмы в организме из-за недоступности медицинской помощи и рано скончались бы по этой причине.

Но эти люди далеко и прямо сейчас не умирают. А тут, вот оно, имя на листке. Это человек. Пока ещё живой. И, если поставить напротив его имени галочку, то он умрёт. Зато будет больница. Но он умрёт и это будет моё решение. Зато будет больница…

А ещё эти деньги реально двигают медицину. Космическая стоимость этих лекарств складывается, в том числе, из миллионов долларов, вкладываемых в исследования методов борьбы с этими и многими другими болезнями. Т.е. формально этими деньгами оплачивается прогресс.

Я бы, вероятно, подписал обнуление бюджета на лекарства для этих людей, в пользу строительства тридцати районных больниц. И жил бы с этим. С пикетами “Янковский – убийца” и кампанией “Он загубил этого ребёнка”. Но это я. А люди обычно не готовы брать на себя такую ответственность.

2. Жирафы. Тут всё просто – это собственность зоопарка и они вольны делать с ними всё что угодно. Единственный вопрос у меня вызывает публичность экзекуции, но никто же насильно людей не тащил на это смотреть? В общем, зоопарк правда пытался спасти жизнь животному, но не вышло. Поэтому защитники жирафов идут в жопу, ведь они либо вообще не пошевелились, чтобы, например, устроить жирафа в любой из национальных парков Африки, либо у них это тоже не получилось, тогда нечего ныть. Все сделали что могли.

“Они кормили жирафами львов!” – “Ну и что? Это жизнь. Нечего ценному продукту пропадать. Люди каждый день съедают сотни тысяч коров и свиней, и что?” – “Я не ем мяса, это бесчеловечно – выращивать животное на убой!” – “А кто тебе сказал, что помидор и салат не страдают, когда ты их режешь тонкими кружочками и рвёшь на части? Жри камни – они точно мёртвые и ничего не ощущают”.

Leave a Reply