Какими словами можно выразить звук рвущихся шаблонов?

Я об этом человеке не читал ничего хорошего. Видел лишь пару заметок о том, что он-де посеял в уме Бен Ладена зерно терроризма, активно способствовал развитию экстремистских группировок, а так же о том что он стоял за несколькими крайне кровавыми событиями в африке. Возможно, это правда, но он тогда был молод, ведь ему было всего пятьдесят. А от этого интервью у меня прямо по костным швам на черепе треск пошёл.

Вадим Фефилов

Черный папа терроризма

Западные газетчики писали о нем как о «черном папе терроризма и шефе боевого исламского интернационала». По его личному приглашению в Судане шесть лет жил Усама бен Ладен. Его родная племянница была замужем за шейхом Усамой. Кроме того, доктор Хасан ат-Тураби считался самым близким другом президента Судана. Был генеральным прокурором и занимал другие высокие посты в этой самой большой по территории стране Африки. «Сноб» поговорил с Хасаном ат-Тураби о политике

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором

Ат-Тураби ни на йоту не похож на крупного африканского политика. Обычно они толстые и важные, кажется, что подают руку не для пожатия, а для поцелуя. А доктор Хасан ат-Тураби, напротив, маленький, худой и веселый. Часто заразительно смеется. И мгновенно становится серьезным, когда пытается донести до собеседника особо важную мысль.

Теперь Хасан ат-Тураби — один из немногих критически настроенных ученых мусульманского мира. Например, он стал говорить, что носить или не носить хиджаб — личный выбор женщины. Или что пить или не пить вино — естественное право любого человека.

«Братья-мусульмане» его жестко критикуют, а радикалы-салафиты называют вероотступником и угрожают смертью. Еще его преследуют и суданские власти, но по совсем другим причинам.

Доктор Тураби недавно вышел из тюрьмы, где сидел за очередную попытку государственного переворота. Сейчас находится под надзором властей. Интервью мы записывали в особняке на окраине суданской столицы Хартум под покровом ночи, специальными мерами усыпив бдительность суданской Мухабарат — тайной полиции.

СЧто вы теперь думаете про отца-основателя «Братьев-мусульман» Хасана аль-Банну, учредившего «братство» в далеком 1928-м?

Хасан аль-Банна был, конечно, прогрессивным мыслителем. Он первый сказал, что политическая жизнь должна быть вплетена в религию. Однако если хочешь модернизации ислама, то надо народ просвещать! А если не просвещать, то люди проникнутся только отрицанием всего плохого. Они захотят все разрушить, а построить ничего не смогут. Когда армия Советского Союза ушла из Афганистана, местные революционеры не знали, как построить новую страну. Они знали только, как уничтожить плохой правящий режим. Ну уничтожили, а потом что? Начали спорить. Узбеки против пуштунов, пуштуны против таджиков, таджики против других таджиков. И до сих пор они ничего не понимают — ни в исламе, ни в том, как заново построить собственный дом.

СКогда-то вы помогли президенту Омару аль-Баширу совершить государственный переворот и стать правителем Судана, но недавно сами попытались свергнуть бывшего друга и за это сели в тюрьму. Вас не смущает ваша биография?

Вы знаете, у нас в Судане сейчас режим военной диктатуры, а начинали мы под лозунгами модернизации ислама, типа мы построим современный ислам.

Послушайте, я за свою жизнь отсидел в тюрьме двенадцать лет! Двенадцать! Зато я прочитал там полторы тысячи книг. А еще и написал там почти все свои книги.

А еще я большую часть своей жизни был общественным деятелем — лидером Народного движения, министром юстиции, министром иностранных дел, спикером парламента. А тюрьма — я к ней привык, я не так давно вышел на свободу.

Семья привыкла уже, что кто-то из нас сидит. То я сижу, то моя жена, то сын. Мы уже не обращаем на это внимания.

Нас преследуют, арестовывают, мы иногда сидим в тюрьме много лет. Но чем мы занимаемся, пока сидим за решеткой? Мы читаем. Много читаем. И сами пишем книги. И я, например, еще выучил в заключении немецкий. А также несколько африканских языков.

ССейчас некоторые европейцы, американцы в разговорах употребляют слова «ислам», «мусульмане», «террористы», иногда просто через запятую. Насколько это справедливо?

Неправильно идентифицировать человека по религии. Хотя чаще всего так и судят. Я когда был во Франции, никто и не знал, что я мусульманин. Когда меня спрашивали: «А что ты думаешь о Боге?» — я говорил: «Да забудьте вы о Боге! Где вы его видели, на дискотеке? Или в кафе с круасанами?» — «А Иисус Христос?» — говорили мне знакомые. А я отвечал: «Да не существует его, забудьте!» Но стоило мне сказать: «Я мусульманин!» — и мне тут же отвечали: «А я католик!» Тут же начиналось какое-то соревнование между религиями. Моя религия против твоей! Борьба! Конфликт! Не нравится мне это. Религия не должна сталкивать людей или определять их сущность.

СЧто вы можете сказать о вашем приятеле Усаме бен Ладене? Он хоть и погиб, но молодежь в арабских странах носит майки с его портретом. Я сам видел в Йемене и Ираке.

Я хорошо знаю его семью. К сожалению, и Саудовская Аравия, и США использовали их. Сначала тянули у них деньги, чтобы воевать против СССР в Афганистане — очень не хотели, чтобы Советы дотянулись до Индийского океана и контролировали перевозку нефти. Усама никогда не понимал, что его используют, он-то считал, что помогает своим афганским братьям в их борьбе за независимость. И он поехал в Афганистан, бросив бизнес, семью.

Когда русские оттуда ушли, Усама приехал к нам в Судан. Как бизнесмен построил тут дороги. Модернизировал международный аэропорт. Вел себя очень скромно, не мелькал в газетах, не проповедовал. Он приходил ко мне, потому что слышал мое имя, ну, меня многие знают, я к нему в гости заходил. Суданские радикальные салафиты хотели его убить… Я приходил к нему выразить сочувствие. Потом американцы заявили, что этот человек очень опасен. Почему? Потому что он против Саудовской Аравии — Саудовская Аравия лишила его гражданства! Там это просто: закона нет, есть только указы короля. И куда ему было податься? Американцы все талдычили: он опасен, опасен, его надо выслать из страны… Ну и наше военное правительство подчинилось и выслало его из страны, и еще ему деньги не вернули. А задолжали ему порядочно. И куда он после этого поехал? В афганские горы, подальше от правительства и инвестиций в никуда. И чем он там занимался? Правильно, взялся за старое — за джихад! Только теперь не против русских, а против американцев.

Фото предоставлено автором
Фото предоставлено автором

СКстати, что, по-вашему, означает слово «джихад»? Сейчас его часто употребляют.

ХТ: Джихад на самом деле означает «равноценный ответ». Ты ко мне добр — я к тебе добр, ты мне подарок — я тебе тоже. Ты со мной споришь — я с тобой спорю, ну а если ты идешь на меня с оружием, оружие может меня погубить, и я буду защищаться таким же оружием. Но я не могу выйти за рамки самообороны. Нельзя быть чересчур мотивированным в своем желании защититься, нельзя говорить: давайте уничтожим тех, кто напал на нас! В Коране говорится: если кто-то тебя приветствует, поприветствуй его еще сердечнее. Если кто-то с тобой не согласен, но выражает это несогласие мягко и культурно, не злись на него, не выходи из себя. Если собеседник выходит за рамки приличного спора, но несильно, прости его. Но если он бросается на тебя с кулаками, не подставляй другую щеку. Защищайся!

СПочему среди исламистов находятся желающие разрушить памятники мировой культуры, как это я видел в малийском Тимбукту, или запретить популярную музыку, джаз, как это было в Сомали?

ХТ: На самом деле ислам учит развивать искусство. Это проявление преданности Богу. И на самом деле на заре ислама у нас было больше искусства, чем в Европе! И образование у нас было лучше и знаний накоплено больше! И медицина. Но потом все зачахло, а все из-за политики, которая не основывалась на демократии, на общественном согласии. Именно политика отравила некогда цветущую цивилизацию. И теперь в Йемене, Ираке, Афганистане эти экстремисты мечтают только об одном: чтобы от них отстали американцы, русские и все остальные… И они наконец заживут, запрут искусство, как женщин, дома. И все, никакого искусства! Но ислам нас учит: если вы верите в Бога и Бог дарует вам понимание искусства, именно через него вы попадаете в рай! Я, например, Коран наизусть знаю. Это очень просто — выучить его наизусть, я знаю жизнь пророка Мухаммеда в деталях, я разбираюсь в праве, и я стараюсь говорить с радикальными фанатиками на религиозном языке — и тогда им ничего не остается, как сдаться, потому что им самим знаний не хватает. Они все твердят: мы настоящие, мы верные! Но чему именно они верные, они не очень представляют!

СВ последние годы вы сильно изменились и теперь высказываете революционные для традиционного ислама взгляды, например, что носить или не носить хиджаб — это личное дело женщины, и так далее. За это вам, как говорят, сильно угрожают?

Всегда найдутся люди, которые будут тащить нас назад. И в мусульманском мире таких очень много. Когда они видят такого, как я, они тут же начинают: «О, он сторонник Запада, он неверный, он не настоящий мусульманин! Он хочет, чтобы ислам стал продуктом западной культуры!» Я — продукт человечества! Мне все равно: восток, запад, север, юг… Я хочу быть частью человеческой культуры, общемировой! Я хотел бы выучить русский, японский, китайский, испанский и поездить по свету, чтобы набраться знаний… А традиционалисты — они что? Сидят дома, читают старые книги, которые написаны пятьсот лет назад. И больше ничего не читают. Ничего современного. Салафиты — это люди, застрявшие в истории. Они не признают ничего современного, только старую культуру. И они очень агрессивные. Они не умеют разговаривать и культурно спорить. Возьмите пакистанцев, живущих в Англии. Они уже разучились читать по-арабски. Думаете, они читали интервью Усамы бен Ладена? Или вслушивались, что на самом деле он говорил по телевизору? Нет, конечно. Но вот они видят его на экране, смотрят про него репортажи — о, вот пример для нас! И потом идут взрывать лондонское метро. Под флагом бен Ладена. Кстати, в Америке тоже полно фундаменталистов. Что такое Техас и прочие южные штаты? Между прочим, там живут самые яростные христиане, самые зацикленные на религии. И вдобавок самые агрессивные. Они так же не принимают ничего современного, как и исламские фундаменталисты.

СДоктор Тураби, как вы думаете, что будет дальше с мусульманским миром?

Давным-давно мусульмане замкнулись в себе: мусульманский мир, мусульманский мир… Мы стали какими-то интровертами, разбились на секты, как христиане: мы — православные, мы — католики, мы — протестанты. Я все спрашивал у них: а Иисус Христос, он кем был? Православным? Или католиком? А может, протестантом? Мусульмане стали шиитами, суннитами — что это все значит? Ничего! Если бы мы имели возможность поговорить с нашими далекими предками, они бы нас не поняли, какие еще шииты и сунниты? Сейчас я пытаюсь объяснить своим сторонникам, а их немало, что надо объединиться, и тогда мы сможем изменить этот мир.

Leave a Reply